Это мой выбор

…Большей частью он бывал очень несчастлив, и делал несчастными других – когда он любил их, а они его.

                            Г.Гессе «Степной волк»

 

Здравствуйте! Меня зовут Михаил, я алкоголик. Еще я отец, сын, брат, гражданин, военнообязанный, автолюбитель и т. д. Но основным, с моей точки зрения, является то, что я алкоголик. Потому что, именно алкоголизм сильнее всего повлиял на мою жизнь. Более 30 лет понадобилось мне, чтобы осознать, какие тотальные разрушения нанесла болезнь моей душе, телу, разуму и духу, оставив на своем пути руины надежд, исковерканные отношения, дурно пахнущие воспоминания, боль и пепел стыда.

Существует множество определений алкоголизма. Они принадлежат наркологам, политикам, психиатрам, социологам, философам и самим алкоголикам. Я считаю, что наиболее глубокое и простое сформулировал один католический священник. Он пишет: Из всех симптомов алкоголизма самым безошибочным я назвал бы ложь о своем пьянстве. Ложь – явный показатель. Алкоголики не могут контролировать свое пьянство и поэтому, чтобы быть принятыми обществом, вынуждены скрывать правду, и маскировать свои привычки. Но точно так же, как они не имеют контроля над выпитым, они лгут и о происходящем, по той же самой простой причине, что не могут смотреть правде в глаза. Такая ложь называется отрицанием. Алкоголики не признаются ни себе, ни кому-то другому в том, что у них есть проблема. Они должны лгать, чтобы скрыть ее. Отрицание – составляющая часть и безошибочное доказательство существования болезни».  

Отрицание проблемы, непризнание очевидного, сумерки здравомыслия во всем, что касалось употребления алкоголя; все это я увидел не так давно. Словно снял темные очки с чужой диоптрией. А долгие годы я носил их, и не хотел снимать.  

В 12 лет меня выгнали из пионерского лагеря за пьянку. Я был горд – я не такой как все. Я крут! В 14 лет хотели отчислить из состава археологической экспедиции в Крыму. Я возмущался – подумаешь, опоздал на работу на 3 часа (из четырех рабочих). Ну да! Я сидел с местными девчонками и дул сухое самодельное вино и не мог уйти, потому что оно плескалось в огромной бочке и не кончалось. Ну и что?!

В 16 лет у меня украли первый в жизни костюм, который купила мне бабушка на выпускной вечер. Вот ублюдки! – рычал я. Бедная бабушка! Мне и в голову не пришло, что сумка с костюмом пропала тогда, когда я уснул на лавке, во дворе, совершенно пьяный.

В 20 лет в армии – гауптвахта, за то,  что я с земляками отметил приказ Министра Обороны об увольнении в запас так, что не мог стоять в строю. В 23 года я ушел из Московского Государственного Университета. Формальной причиной был неудавшийся роман, но по сути учеба просто мешала мне жить так, как я хочу. А я хотел гулять и пить.

В 25 меня уволили с работы за длительный прогул. Была злость, был страх. Статья в трудовой книжке, как волчий билет. Но не было ни единой мысли о том, что прогулял я потому, что неделю пил с приятелями, приехавшими в отпуск.

Остановился я в 28 лет. Это была любовь. Мы поженились. Она не ставила условий – она любила меня. Но ребенок может родиться больным. А мы так хотели его. Отказ от употребления дался мне не просто. 45 дней я провел в стационаре. Сделал «Эспераль» на 3 года. Отказался от всякого общения с приятелями. Поменял работу. Два года жил аскетично и тихо. Потом родилась дочь. Моя любимая дочь – Мария. Еще пять лет я не притрагивался к спиртному. Жизнь была счастливой, успешной и бесконечной. Моя семья – была главным в жизни. Наш дом излучал тепло. И источником была она – наша дочь. Каждый вечер я спешил домой, чтобы снова испытать это блаженство, когда она прижималась ко мне всем телом и лепетала что-то свое о прошедшем дне. В эти минуты я переставал существовать, я растворялся в ней, я буквально улетал на крыльях нежности. Жена тщетно звала меня к столу. Я ничего не слышал, не видел и только вдыхал теплый запах ее волос. Так пахнут только дети. Это запах невинности и безусловной любви.

Но недаром говорят: «Что имеем — не храним…» Я не ценил свою трезвость. Соблазн накрыл меня за границей в виде любезной официантки с бокалом безалкогольного пива. Мой мозг отлично умеет вуалировать мои недостатки и скрывать истинные побуждения. Он сказал мне: «Ты не пьешь семь лет. Никто не говорит о водке. Это просто пиво, да и то безалкогольное! Жара! Какая разница, чем ты утолишь жажду? Колой или безалкогольным пивом? Да об этом даже не стоит и рассуждать!» Но это была не жажда. Это было желание «кайфа». Я и не рассуждал. Я выпил. Вся негативная информация о последствиях моего употребления была стерта. Почему так произошло? Почему с такой легкостью я перечеркнул годы моей трезвости. Да потому, что я – алкоголик, а тогда у меня не было никакой действенной защиты от коварства болезни. Через некоторое время я снова запил.

Следующие 12 лет были для нашей семьи наполнены всем, что присутствует в жизни обычных людей:  работой, любовью, мечтами.… Но, одно отличало нас от других. Мой алкоголизм вернулся и стал прогрессировать. Медленно, неотвратимо и методично болезнь разрушала мой мозг, тело, душу. Жена, как могла, поддерживала меня. Я некоторое время оставался трезвым, но потом срывался. Последние два года ухудшилось финансовое положение, я потерял свой бизнес. Товарищи и компаньоны исчезли. И дело не в  том, что они меня бросили, а в том, что все чаще в своих запоях я испытывал страстную потребность в одиночестве. Я отталкивал их сам, как часть реального мира, к которому не хотел приспосабливаться. И однажды мир оставил меня в покое. Оставил одного.

Но не это оказалось самым страшным. Химики не даром называют смесь соляной и серной кислоты «Царской водкой». Этот адский коктейль разъедает драгоценный металл – золото. Алкоголизм разъедал лучшие чувства: любовь, нежность, преданность. Болезни во мне становилось все больше, а меня самого все меньше. Я стал раздражительным, критичным, обидчивым. Все чаще поведение дочки вызывало у меня досаду. Неделями я чувствовал отчуждение, и даже тогда, когда мы ездили вместе отдыхать, я старался уединиться — на даче, в другом городе, в другой стране. Уединиться, чтобы выпить и в очередной раз испытать сначала эйфорию, а потом опустошение и безысходность. Кроме этого меня постоянно грызло чувство вины. За то, что я пью. За то, что лгу. За то, что не уделяю должного внимания дочери.  За то, что не могу дать ей материального богатства. Чувство вины порождало задабривание. Когда я возвращался из очередного запоя, мне хотелось избавиться от стыда и боли, и я пытался угодить ей, выполнить любую ее прихоть. Эти действия делали меня  уязвленным, возникало состояние унижения. За унижением следовала апатия, потом агрессия. И так по кругу, без конца. Кроме этого, мое алкогольное поведение породило еще одну серьезную проблему в наших отношениях. Я стал снисходительно относиться к ее недостаткам. Мне было страшно сказать ей: «Вставай! Пора в школу!» — когда сам я мучился с похмелья и прогуливал работу. Чтобы она не сделала, я пытался оправдать. Я перестал быть для нее положительным примером, что считаю главным в воспитании. Мне было страшно услышать: «Посмотри на себя!». И я молчал.

Два года назад моя жена, мать Маши умерла. Она покинула нас во сне, тихо, неожиданно и навсегда. Я потерял последнюю точку опоры. Жизнь окончательно развалилась. Боль, безысходность, обреченность обрушились на меня. Единственное средство, которое давало забвение и облегчало существование, был алкоголь. Я не знал другого. Я не умел переживать горе трезвым. И я использовал то, что было привычным и проверенным. Я напился еще до того, как ее тело было предано земле. Я не хоронил ее. Я был пьян. Я не думал о дочери. Я хотел избавиться от боли. Я стал пить на уничтожение.

Потом была больница. Потом запой. Снова больница. Снова запой. В январе 2007 года я попал в Реабилитационный центр при 19-ой наркобольнице. Там, с помощью психологов и консультантов я познакомился с Программой 12 Шагов Анонимных Алкоголиков. О самом Сообществе я знал с 1994 года, но тогда зависимость не казалась столь очевидной и моя жизнь еще не была разрушена. Я не задержался в Содружестве.

А теперь я был на дне. Для меня это был последний шанс. Я выполнял задания, писал «Историю болезни», пытался быть честным с самим собой. Но что-то мешало мне. Отвлекало, загораживало, уводило. Что-то постоянно угнетало меня, мешало слушать, понимать, действовать. Это было чувство вины перед дочерью. Там, за стенами больницы, в этом огромном, полном опасностей городе она была одна, без меня. И я не мог обнять ее, поддержать, помочь. Наш групповой психолог, симпатичная женщина с твердым взглядом, которую я не любил за профессиональное умение задавать вопросы, на которые не хотелось отвечать, предложила мне организовать «семейную сессию», то есть, пригласить в РЦ мою дочь и честно поговорить с ней о моей болезни. Я позвонил ей. Она приехала.

Мы сидели друг напротив друга, врач чуть поодаль и я стал говорить. Я говорил минут тридцать, спотыкаясь, перескакивая с одного на другое, волнуясь. Мне так хотелось, чтобы она простила меня и не осуждала. Я говорил ей, что это болезнь, что я правлюсь, что есть выход. Она смотрела на меня, легко кивала. Все переворачивалось у меня внутри от этого взгляда. В глазах ее я видел сочувствие, недоумение и недоверие. И она была права, не доверяя мне. Все это были только слова, слова…

Через несколько дней я покинул отделение больницы. Меня по традиции проводили добрыми пожеланиями и врачи и пациенты. Но я был подавлен, никому не нужен, абсолютно одинок и не видел впереди ничего кроме боли и страха. Мной овладела полная апатия. Через 1,5 часа, выйдя на своей остановке метро, я подошел к киоску со спиртным. Так начался мой последний запой, в котором отчаяние, брезгливость, ужас и беспомощность слились в один поток. Мне больше не было дела ни до людей, ни до самого себя и я медленно задыхался в разряженном воздухе одиночества и изоляции. В какой-то момент, когда очередной кошмар разрывал перенасыщенный алкоголем мозг, я взмолился: «Господи! – кричал я в голос. – Забери меня отсюда или сделай что-нибудь! Помоги мне, Господи! Спаси меня от себя самого!». Так продолжалось некоторое время. Так истово я не молился никогда. Потом уснул. Спал долго и необычно глубоко. На следующий день, превозмогая похмельную немощь, я пришел на группу Анонимных Алкоголиков. Захлебываясь кашлем, превозмогая стыд и страх, я  говорил о себе. Говорил сбивчиво и сумбурно. Мне хотелось донести до людей, сидящих вокруг стола, всю свою боль, всю усталость и тоску. Они услышали меня. Я получил сочувствие и сострадание. Они говорили о себе, и я понимал, что они такие же, как я. Они переживали те же чувства, им было знакомо все то бессилие и обреченность, которые испытывал я. Я ловил каждое слово. Я поверил в возможность исцеления. Они, эти люди, были лучшим тому доказательством.

Сегодня я трезвый год и два месяца. Почти каждый день я хожу на группы АА. Здесь я избавляюсь от одиночества. Здесь я чувствую себя частью огромного мира, сила которого не дает мне сорваться. Здесь я нахожу ответы на те вопросы, которые волнуют меня сегодня. И не из книг, а от людей, которые имеют личный опыт, и которым я доверяю. Здесь я пытаюсь жить новой, духовной жизнью. Здесь я меняюсь, и мир меняется вокруг меня. Здесь я выздоравливаю.

Моя дочь знает о Сообществе. Мы вместе ездили на десятилетие знаменитого реабилитационного центра «Дом надежды на Горе». Вместе бродили по Питеру, когда члены питерского Сообщества отмечали свой очередной юбилей. Вместе были на Большом Празднике – ХХ годовщине Анонимных Алкоголиков Москвы. Мы сидели рядом на открытом собрании, когда мой товарищ, который не пьет уже десять лет, делился своим опытом, силами и надеждой. Я знакомлю ее с друзьями из Сообщества, они относятся к ней с симпатией и вниманием. Она отвечает им тем же. Наши с ней отношения полностью открыты. В них нет напряжения, закрытых тем, превосходства или подчинения. Есть раскованность, нежность, доброжелательность и доверие. В общем, это просто любовь, которую вернул мне Бог через Сообщество Анонимных Алкоголиков.

Сегодня моей дочери исполнилось 19 лет. Я поздравлял ее и благодарил Того, Кто вернул нам счастье общения, близость, искренность, понимание. Я говорил ей, что мы не одни, даже когда нам одиноко. Я желал ей того, что наконец вернулось ко мне: любви, равновесия, здоровья.

Спасибо.

                                                                                              Михаил.

 

 

От редакции. Эту статью-исповедь мы публикуем без редакционной правки. Эти слова не нуждаются в исправлениях и украшениях.

 

  • 185-40-00 -офис Анонимных Алкоголиков России    
  • 504-64-53 -телефон доверия, по этому телефону с Вами поговорит алкоголик,  который не пьет

www.aarus.ru            —   сайт Анонимных Алкоголиков России

www.intermoscow.ru    — сайт Анонимных Алкоголиков Московского региона

www.vesvalo.net            — группа Анонимных Алкоголиков в Интернете

          

Иллюстрации АА