Как стать сказочником

Зачем, в конце концов, пугать детей тьмой, когда можно ею их утишить и ввести в сны?

Сигизмунд Кржижановский

Фанерная перегородка обладала уникальными акустическими свойствами, и я превосходно слышал, как добросовестная мама с помощью сборника сказок пыталась присыпить двоих своих малышей. Мама явно занималась когда-то актёрским мастерством. Читала она неподражаемо.
– Выбежала Василиса в сени. (Напряжение голоса возрастает.) Бросился к ней Кот-Воркот, ладит её исцарапать. (Здесь делалась драматическая пауза.) Кинула ему Василиса пирожок. (В голосе – отчаянье, последняя надежда.) Он её не тронул! (Вздох облегчения.)
Перевалило за полночь. Чтение продолжалось. Дети слушали, затаив дыхание. Но как только сказка кончалась, требовали следующую. Около часа ночи разразился скандал.
– Да что ж вы, такие-разэтакие, не засыпаете никак?!
Ага, а как тут уснёшь, когда интересно! Да ещё так хорошо читают! Актёрское чтение рассчитано на то, чтобы держать аудиторию, и мама-актриса держала свою маленькую аудиторию до часу ночи.
Вот тогда, летом, в деревне я впервые задумался над тем, что такое сказка, для чего она придумана, и как её надо рассказывать.
Нет у меня сомнения в том, что придумана сказка именно для присыпления неуёмного ребёнка возраста от двух до пяти-семи лет. Есть, конечно, сказки философские, бытовые, приключенческие, но первая сказка была рассказана у колыбельки, и первый слушатель уснул на последних её словах.
Отсюда – все особенности этого древнего жанра.

Импровизация

Николай Иванович

Рисунок В. Красникова

Понятно, что под одну и ту же сказку из сумерек в сумерки ни один ребёнок засыпать не будет. Совершенно оригинальное произведение каждый вечер сочинить под силу далеко не каждому. Вот и появляются вариации на темы удачных сюжетов.
В веках выкристаллизовались классические сказочные герои: Иванушка-дурачок, Баба-Яга, Василиса, Кощей. С готовыми, добротно сочинёнными героями, характеры которых известны, поведение предсказуемо, роли распределены, импровизатору работать много легче. А хороший сказочник – всегда импровизатор. И именно из импровизационного характера сказки следует другая её особенность.

Повторы и «формулы»

Самое никудышное пособие по сочинению сказок – сборники сказок, обработанных литературно. Там уже образованные люди подошли с точки зрения композиции и эстетики и максимально сняли повторы. Если же мы возьмем сказку, записанную фольклорной экспедицией, с которой ещё не поработали умники-обработчики, то обнаружим, что почти никогда Иван не узнаёт адрес Кощея у первой встречной Бабы-Яги. От первой Яги он отправляется к её старшей сестре, а потом и к ещё более старшей. И на каждый этап пути Иван заказывает кузнецу «трои лапти железны, трои посоха железны, трои шляпы железны, трои просфоры железны – пойти, так грызть». А до очередной ягой бабы он добирается не раньше, чем «стали лапти протаптываться, стал посох приламываться, стала шляпа прогнаиваться, стала просфора прогрызаться». Вот это и есть формула. Или формула-присказка как ещё говорят. Нельзя просто сказать, что, мол, пошел Иван «куды головой стоит». Повторы и формулы дают сказочнику возможность передышки для дальнейшей импровизации. Очередной раз повторяя автоматически про то, как Иван расправляется со своими железными атрибутами, можно успеть сообразить, придумать, куда же пошлют Ивана Бабы-Яги на этот раз.
Не нужно доказывать, что у Пушкина было необычайное чувство сказки. И все знают, что любовь к сказкам маленький Саша Пушкин из рук в руки принял у крестьянки Арины Родионовны. Он не читал литературно обработанных сказок, не ездил в фольклорные экспедиции, а стал одним из лучших сказочников мира. Засыпая, он слышал сказку не так, как её рассказывает деревенский баюн, окруженный филологами, – чтоб отвязались настырные городские, а так, как русская крестьянка рассказывала их что своему, что барскому ребёнку. Так, как сказка звучит в подлиннике.
Лучшее пособие по сочинению сказок – ребёнок трёх-пяти лет, требующий от папы сказку на ночь.

Страхи

Факт, но практически все дети любят страшные сказки. Нестрашная сказка не котируется. Можно долго копаться в глубинах человеческой психики, но факт останется фактом: даже взрослые более охотно читают романы и смотрят фильмы, в которых есть что-то страшное.
Кровавые сцены и сцены грубого насилия, конечно, нами сразу отметаются. Но герой, а зачастую это ребёнок, в сказке обязан подвергнуться опасности или перенести страдания – холод, голод, заточение в мешке у разбойника или у той же Яги. Гениальным импровизатором был тот сказочник, который сестрицу Алёнушку заставил столько времени пролежать на дне реки! И у него она со дна ещё и говорила! Вот это я понимаю, творческая смелость!
Приведу пример не совсем сказки, а полусказочного вечернего усыпляющего рассказа.

Жил-был Дед. И было у него двое деток: сестрица Алёнушка и братец Иванушка. И женился Дед на злой мачехе. И невзлюбила мачеха Алёнушку и Иванушку. И однажды ночью, зимой, отвела она их в лес и там оставила. И пошли братец с сестрицей куда глаза глядят. Пошли они через тёмный лес по снегу. Трудно им было идти по глубокому снегу. И сами они не знали, куда идут в темноте. И вот совсем они выбились из сил, устали, есть им сильно хотелось. А тут ещё ветер поднялся, началась метель. И сказал Иванушка:
– Не могу я больше идти, нет моих сил!
– Вставай, братец, надо идти, – сказала Алёнушка. – Слышишь, волки воют!

Тут всё: и опасность, и страдания – голод, холод, усталость.

И вот увидели они вдалеке огонёк. И пошли они на этот огонёк, хотя кто знает, может быть, это был костёр разбойников? Но волки выли всё ближе, и стужа становилась всё злее, и шли они к этому огоньку из последних сил.
И когда подошли, увидели, что это избушка, в которой горел свет. И вошли они в избушку, и оказалось, что там живёт лесник. Он обогрел деток, накормил их и уложил спать. И стали с тех пор Алёнушка и Иванушка жить у лесника. И больше не боялись они чёрного леса.

А как же? Сказка должна иметь счастливый конец! На счастливом финале у слушателя происходит психологическая разрядка, что ли, и он благополучно засыпает.

Интонация

Если вы хотите, чтобы вас слушали долго и внимательно, потренируйтесь в художественном сценическом чтении. Посетите специальные курсы. Но если вам нужно, чтобы слушатель уснул, то чем менее драматичны будут ваши интонации, чем ровнее будет голос, тем скорее это произойдёт. Рассказывайте спокойно, будьте спокойны сами, и ваше спокойствие передастся ребёнку. А монотонные слова и полушёпот заставят его закрыть глазки и слушать молча.
В вечерних сказках не применяются обращения к слушателю типа: «А знаешь ли ты, дружок, что в тридевятом королевстве на всех деревьях листья из чистого золота?!». Дети доверчивы. Если им задать вопрос, то они встрепенутся и честно ответят «знаю» или «не знаю». А процесс засыпания растянется.

Разбойник и Баба Яга

Рисунок В. Красникова

Из готовых героев, из формул и повторов, как из кубиков, собирается сказка. На протяжении долгого времени мой постоянный слушатель каждый раз требовал сказку «про Бабу-Ягу и Разбойника». Ягу я взял стандартную, а вот Разбойника пришлось изобретать.
Разбойник живёт в лесу, и от обычных людей он отличается тем, что у него «огромная чёрная страшная шляпа, огромные чёрные страшные ботинки, огромная чёрная страшная борода, огромные чёрные страшные усы и два огромных чёрных страшных пистолета». Разумеется, когда он выходит перед путником на дорогу из леса, да ещё и рычит страшным чёрным голосом: «Стой, грабить буду!», путник – будь он хоть в танке – так пугается, что отдаёт страшилищу деньги, самоцветные камни и провиант. Есть Разбойнику тоже ведь что-то надо! Также Разбойник может похищать непослушных детей, которые «вылезают из кроватки, требуют, чтобы им включили свет, плохо едят творожок и пр.».
А капризными детей делает Баба-Яга. Она летает на помеле на страшные гнилые болота, рвёт ядовитую траву и варит колдовское зелье. Если в зелье добавить сахару, то получатся «вредные конфеты», от которых и становятся дети непослушными. А послушные дети, которые скушали творожок и спокойно спят в кроватках, о! такие дети для Разбойника невидимы!
Ещё Разбойник может незаметно подкрадываться к детским площадкам и ломать игрушки. Это только взрослый не может представить себе, как мой Разбойник куда-либо незаметно подкрадывается. Для ребёнка представить такое – плёвое дело. Но вот все игрушки оказываются поломанными, и дети начинают капризничать. Вот тут и появляется Баба-Яга. На этот раз они с Разбойником меняются местами. Она при вечернем облёте города собирает всех капризничающих в страшный чёрный мешок. Что Разбойник, что Яга поступают одинаково: запирают собранных детей в тёмный чулан.
Живут эти персонажи либо в дальнем лесу за кривой железнодорожной веткой, в лесу, куда из-за густых листьев не проникают лучики солнца, в лесу, где водятся дикие медведи, дикие волки и дикие зайцы, либо на тёмной кривой улице, в большом угрюмом доме. Яга на последнем этаже, Разбойник – на первом.
Но кто-то ведь должен спасать детей! Хоть они и капризные, но всё же дети! Ведь мамы и папы плачут!
Для спасения детей, перевоспитания разбойников и яг существует добрый волшебник Николай Иванович. Уже по имени понятно, что это не простой волшебник. Это не Мерлин, не Магиаш и не Хоттабыч. Он волшебнее их всех. Вместо волшебной палочки у него в кармане отвёртка, молоток и плоскогубцы. И никаких «трах-тибидохов»! У нас главные волшебные слова – «Так-так-так, что здесь можно придумать?!». И он чинит поломанные игрушки, он отправляется в логово злой колдуньи, прямо в тёмный чулан, и рассказывает деткам сказочку. И становятся детки послушными и невидимыми для всяких злых героев. И отправляются они по домам, и спокойно засыпают в своих кроватках.
И слушатель мой обычно где-то на этой точке сюжета начинает мирно посапывать. Настоящая сказка сочиняется не за письменным столом, а у детской кроватки.

Первая сказка получится у вас угловатой, немного путаной, вы будете сбиваться и запинаться. Но со временем родятся герои, которые полюбятся и вам, и вашему малышу. Вы научитесь, повторяя очередную стандартную формулу, быстренько набрасывать в уме дальнейшее развитие сюжета. И скоро вашу вечернюю сказку будут ждать как праздника. Надо только сначала попробовать, потом помаленьку втянуться, а потом почувствовать, как это здорово – быть сказочником!