Изобретение сказки

Сказки не нужно читать – их нужно делать. Делайте сказки для ваших детей, это вам зачтётся. Не думайте о форме и о сюжете, эти вещи тащите как придётся, думайте только о любви и добре, и сказка получится.

Так как-то сложилось, что мой единственный сын не очень-то любит сказки. Нет, если ему читают, то он, разумеется, слушает, но как-то, знаете, спокойно, без, знаете, энтузиазма. А если ему не говорить о сказках, то сам он о них никогда и не вспомнит. Вот так бы и не стал бы я сказочником, если бы меня не пригласили дядькой к одному трёхлетнему разбойнику. В роль дядьки входило забрать из садика, привести домой, накормить, совершить ряд медицинских процедур (сейчас все дети сопливы) и уложить спать. А разбойник оказался ох как охоч до сказок! Но стандартными ходами от него было не отделаться. «Красную Шапочку» и «Трёх медведей» он знал наизусть, хотя и проговаривал эти сказки невероятно потешно и сбивчиво, но главное – этими сказками его удивить и присыпить было нельзя. Надо было выкручиваться. Спасало одно: заказчик более-менее сам определял круг сказочных повествований, способных удовлетворить его заказчицкие потребности.

С чего мы начали? Со сказок про страшного волка. Так желал заказчик. Любому педагогу или сказочнику рано или поздно встретится малыш, всем сказкам предпочитающий страшные. На мой взгляд, это естественная потребность не только ребёнка, но и взрослого: услышать страшную историю, но чтобы только она обязательно заканчивалась хорошо. Не буду сейчас лезть в глубины человеческой психологии, отмечу только, что именно такие истории и пользуются вневременным, неизменным, стабильным спросом. А раз есть спрос, его должно удовлетворять. И вот я честно отработал серию сказок «Про Страшного Волка», в конце которых Страшный Волк, конечно, перевоспитывался. Что я там плёл, я сейчас уже не вспомню. Помню только, что однажды я предложил Ване сказку не про волка (ну в самом деле, надоели эти волки!), а про зайца.

– Про Страшного Зайца! – заявил Ваня.

– Отлично, мальчик, я расскажу тебе сказку про Страшного Зайца.

В одной местности завёлся Страшный Заяц. Он был очень страшен. Чем он был страшен? А тем, что он съедал все посевы капусты. Вот представь себе: люди старались, вскапывали грядки, сеяли семена капусты, уничтожали все вредные травы, которые мешали капусте расти, работали на своих огородах целыми днями. А по ночам являлся Страшный Заяц и съедал всю капусту! И людям уже не из чего было даже щи сварить! Вот уж действительно, страшный был этот Заяц!

Многие охотники пытались поймать его. Но ты знаешь, что зайцы ужасно быстро бегают, и ни один охотник не мог догнать Страшного Зайца. Но тут в эти края приехал…

 

(Так, кто же приехал? Давай, давай, сочиняй, раз уж начал!)

– Кавалерыч!

Так это славно, что малышня путает согласные в словах! Вы никогда не слышали таких милых словечек, как «зекарло», «корвик», «говола»? А мне приходилось слышать (правда-правда!) и такое замечательное слово, как «уринситет»!

– Кавалерыч, точно! Кавалерыч с кавалькадой кавалеристов.

 

Да, Ваня, Кавалерыч оказался умнее всех других охотников. Все охотники пытались догнать Зайца пешком, но это невозможно, потому что зайцы бегают ужасно быстро. А Кавалерыч был первым, кто стал догонять Зайца верхом на лошади. Зайцы бегают невероятно быстро, но лошадь тоже скачет очень-очень быстро. И вот Кавалерыч долго-долго скакал на лошади за Зайцем, и Заяц устал так, что свалился с ног. И тогда Кавалерыч натянул свой тугой лук и нацелил в Зайца калёную стрелу. «Не убивай меня, Кавалерыч, – взмолился Заяц человеческим голосом. – У меня дома детки малые!» И опустил Кавалерыч свой тугой лук.

 

Так я изобретал примерно следующую философию: если Зайца убить, то погибнут детки малые, а если не убить, загнутся все окрестные крестьяне, которые сделали ставку на урожай капусты. Дилемма, однако! И из неё надо было как-то выпутываться Кавалерычу, а следовательно, и мне.

Я решил, что этот спор может рассудить мудрейший. И отправились Заяц и Кавалерыч к доброму волшебнику, которого звали…

Как вообще могут звать доброго волшебника? Хоттабыч? После Беслана это звучит попросту кощунственно.

И я назвал его просто Николаем Ивановичем. По-моему, отличное имя для доброго волшебника. Есть ассоциация со Святителем Николой, который, как известно, покровительствует всем детям. Кроме того, Россия вообще страна Николай Иванычей. Это наше нормальное имя для доброй четверти русских мужиков, которые, кстати, в своем большинстве и являются настоящими волшебниками. Если человек может починить поломанную игрушку – волшебник он или нет? А если он может сделать игрушку сам, да такую, которых не было доселе, – волшебник он или нет? Любой ребёнок скажет вам, что да, волшебник.

Итак, у меня родился персонаж. Добрый волшебник Николай Иванович. Нет у него волшебной палочки, не варит он волшебное зелье, зато умеет починить любую сломанную игрушку, сделать игрушку новую, оригинальную, а все остальные вопросы он решает «хорошенько подумав».

Именно он и решил спор Кавалерыча и Страшного Зайца. Ведь и крестьянам нужна капуста (щи!), и Зайцу жить надо (детишки малые!).

 

Так вот, Николай Иванович вместе с Зайцем и Кавалерычем пошёл в лес. Там он высыпал на лесную почву горсть семян, и взошла травка о трёх листиках. И попробовал Заяц эту траву, и ему понравилось. И сказал ему Николай Иванович: «Эта трава называется заячья капуста. Её теперь в лесу будет много расти, ты и сам наешься, и детишек своих накормишь. А капусту, которую растят крестьяне, больше не ешь!». И стал Заяц есть заячью капусту, и перестал пожирать посевы местных жителей…

 

Вот так Николай Иванович разрешил эту жуткую драму.

Это, вообще-то говоря, была кульминация сказок про страшных зверей. До этого основными героями были волки (страшные) и крокодилы (тоже страшные). Где-то в промежутках родилась даже сказка про Волка и семерых волчат. Волчат хотел пожрать Крокодил, заведшийся в ближайшем болоте, а Волк, приходя домой, пел волчатам песенку:

 

Волчатушки,

Ребятушки,

Отопритеся,

Отворитеся,

Вот ваш папа пришёл,

Он вам мяса принёс!

 

В финале сказки Волк бился с Крокодилом и победил. У Крокодила, как водится, треснуло пузо, и волчатушки вышли из него невредимы.

Но, признаюсь вам, импровизировать про волков и крокодилов было не просто, а очень просто. Это я понял тогда, когда пошли заказы на сказки «о Разбойнике и Бабе-Яге». И чтоб в сказке присутствовали оба два и обязательно! И хоть ты тресни. Схалтурить нельзя, потому что если эти герои не поминаются в течение трёх минут, следует жёсткий и конкретный вопрос:

– А про Бабу-Ягу?!

Крутись!

Образ ягой бабы в русских сказках развит достаточно. А вот образ сказочного разбойника несколько расплывчат. Его пришлось создавать самопалом. И вот какой у меня получился собирательный образ Разбойника.

Разбойник живёт в лесу. Он очень страшен. Что в нём страшного? А вот что: он носит огромные чёрные страшные сапоги, огромную страшную чёрную шляпу, у него страшные чёрные огромные усы, страшная чёрная огромная борода и два страшных огромных чёрных пистолета. Разбойник живёт грабежом. Технология грабежа следующая: он выходит на дорогу и говорит путнику: «Стой, грабить буду!». А голос у разбойника хриплый, страшный и огромный! В сочетании с внешним видом нашего Разбойника это производит на путника столь неизгладимое впечатление, что путник тут же отдаёт золото, драгоценные камни и провиант. Разбойник тут же тащит награбленное в пещеру. В пещере у Разбойника триста тридцать три сундука золота, двести двадцать два сундука самоцветов и маленькая коробочка провианта. Ведь далеко не у каждого путника есть с собой провиант! Без провианта жить невозможно, а в магазин Разбойник пойти не может, потому что продавщицы сразу пугаются его страшного вида и убегают. И он не может ничего себе купить покушать!

Вы поняли? Абсурдность зла, вот что я придумал в этих сказках. И абсурдность зла развивалась в сказках про Разбойника и Бабу-Ягу… до абсурда!

В одной сказке Разбойник жил в городе на пятом этаже. А ягая баба в том же доме на седьмом. И вот Разбойник состарился и стал не так уж страшен. Люди не боялись его и не отдавали ему золото, самоцветы и провизию. Золото и самоцветы – это ладно, но надо же что-то и есть! И стал Разбойник голодать, и пошёл он к Бабе-Яге, и попросил, чтобы она его заколдовала так, чтобы стал он не просто страшным, а просто вообще ужасным. И заколдовала его Баба-Яга. И все, кто встречал Разбойника, тут же падали в обморок от страха, и Разбойник забирал у них золото, самоцветы и провиант.

И такая ситуация стала невыносима для жителей района, и обратились они к Николаю Ивановичу, доброму волшебнику. Благо, персонаж уже существовал и даже понемногу материализовывался. Так, вечерами, когда мой дорогой слушатель слишком уж долго не засыпал, я «звонил» Николаю Ивановичу и спрашивал:

01_razbojnik-i-zerkalo

Рисунок В. Красникова

– Николай Иваныч? Здравствуй, дорогой! Я вот о чём тебя спросить хотел: Баба-Яга уже вылетела собирать капризных детей, или есть у нас с Ваней ещё минут десять? Что? Минут пять? Ну, спасибо, Николай Иваныч, до свидания!

И вот к такому почти уже реально существующему волшебнику явились жители проблемного района. Николай Иванович подумал-подумал и вот что придумал. Он посоветовал всем жителям носить с собой небольшое зеркало. И как только перед ними появляется страшный Разбойник, показывать ему, негодному, зеркало. Разбойник видел в зеркале себя, такого всего страшного (страшные чёрные усы, страшная чёрная борода, сапоги, шляпа, пистолеты), и сам от страха падал в обморок. Грабёж срывался. Снова стал Разбойник голодать. И что ему оставалось делать? Идти опять к колдунье и просить, чтоб расколдовала! Но расколдовать – это доброе дело, и старуха поначалу отказывалась. Видите ли, если она хоть раз наколдует для добра, то потом уже не сможет колдовать для зла. Пришлось опять же идти к Николаю Ивановичу. Он, разумеется, посоветовал расколдовать Разбойника. Так и сталось.

Поначалу Разбойник и Баба не знали, как им жить дальше, ведь только злом они умели себя пропитать, но и тут нашёлся Николай Иванович. Бабку он отправил работать в аптеку, поскольку она разбиралась в травах, а Разбойника – в охрану, а куда ж его ещё?

За два месяца, пока Ване не начали надоедать Яга и Разбойник и пока я не смог вводить других героев и сюжеты, я побил все рекорды мира по сочинению сказок на заданную тему. Тема была про Разбойника и Бабу, вот хоть ты тресни, Ягу. В финальной сказке я решил поженить этих героев.

 

Жил-был страшный Разбойник. Он был невероятно страшен. Он носил страшные чёрные разбойничьи сапоги, страшную чёрную разбойничью шляпу, он отрастил огромные страшные разбойничьи усы и страшную чёрную огромную бороду. Он носил за поясом два страшных чёрных огромных разбойничьих пистолета, и это было залогом успеха в его чёрных страшных разбойничьих делах. Одним своим страшным чёрным разбойничьим видом он так пугал путников, что они без сопротивления отдавали ему золото, самоцветы и провиант.

Но вот Разбойник немного состарился и загрустил. «Вот стану я совсем старым и умру, – подумал он, – и останется лес без разбойника. Кто тогда будет грабить путников на большой дороге?»

И решил Разбойник жениться, чтоб родился у него сын, и научил бы он своего сына носить страшные чёрные усы, страшную чёрную бороду, огромные разбойничьи пистолеты и грабить путников на большой дороге. И не остался бы лес без разбойника.

И пошел Разбойник в ближайшее село, чтобы найти там себе жену. Но жители, только издали увидев такого страшного Разбойника, убежали из села и попрятались в кустах. Разбойник вошёл в опустевшее село и закричал:

– Хоть какая-никакая девка, а всё же, может, выйдет за меня замуж, чтобы родился у меня сын и не остался лес без разбойника?

– Нет, – ответили жители, – не выйдет за тебя замуж никакая девка, потому что уж больно ты страшен и видом своим, и голосом!

– Так что ж мне делать? – спросил у жителей Разбойник.

– А вот что, – дали жители совет. – Иди ты в дальний лес за кривой железнодорожной веткой, там живет Баба-Яга, она тоже очень страшная, может быть, она согласится стать твоей женой.

Ну и что Разбойнику оставалось делать? Пошёл он за кривую железнодорожную ветку и углубился в дальний чёрный страшный лес. Шёл он день, шёл ночь, и другой день шёл, и другую ночь, и на третий день вышел он на поляну и увидел избу на курьих ножках, без окон, без дверей.

– Избушка, избушка, – сказал Разбойник волшебное слово, – повернись к лесу глазамы, ко мне воротамы, чтобы мог я, дорожный человек, в тебя войти и выйти!

Заскрипела избушка, заворочалась, повернулась. И увидел Разбойник перед собой крыльцо с полусгнившими ступенями. И поднялся он по этим ступеням, и открыл косую дверь…

А в это время ягая баба тоже к двери подошла. И вот только он дверь открыл, так Бабу и увидел. А Баба-Яга была очень страшная. Она целыми днями делала страшное злое колдовство, и от этого у неё вырос страшный горбатый длинный нос, страшный длинный острый зуб и, помимо этого, страшная бабкоёжкинская костяная ужасная нога.

И вот Разбойник открыл дверь и увидел эту самую страшную чёрную злую Бабу-Ягу. Ничего более страшного Разбойник в жизни не видел. От ужаса он скатился с крыльца, пал в кусты и затаился. Только дрожал он очень густо.

02_svataetsya-razbojnik

Рисунок В. Красникова

А ягая баба тоже, как увидела Разбойника, то со страху канула под лаву и дышать даже перестала. И вот Разбойник под кустом трясётся, а выглянуть-то и не рискует, а Баба та из-под лавы страшится нос свой чудовищный показать.

Но первой Баба-то и опомнилась, всё же дома у себя пряталась, а не в незнакомом страшном чёрном лесу.

– Чудище страшное, – сказала Баба Разбойнику, – зачем ты пришло сюда меня пугать?

– Свататься я к тебе пришёл, страшилище неимоверное, – ответил Разбойник из-под куста. – Вот только видеть я тебя не могу, ужасище чудовищное!

Бабке, конечно, обидно, что ужасищем её называют, но ведь и лестно, что сватают! Уж пятьсот лет её никто не сватал! И говорит бабка:

– Ты, страшен человек, свататься сватайся, а только в избу-то не всходи, а то больно страшно мне.

– А как же мне свататься, – Разбойник отвечает, – коли мне тебя, бабуля, и видеть-то невозможно из-за страха нечеловеческого!

Но ягая баба знала много чего из того, что вокруг в мире делается. И вот что сказала она Разбойнику:

– Иди ты, страшен человек, отсюда подале, а точнее, иди-ка ты лучше на поклон к доброму волшебнику Николаю Ивановичу. Только трудно его найти, потому что он на месте не сидит, а ездит по всему белу свету на своём волшебном велосипедике, и всюду-повсюду, где замышляется какое-то зло, делает он своё доброе волшебство, чтобы не было никакого зла.

И дала Баба-Яга Разбойнику трои лапти железны, трои посоха железны, трои шляпы железны, трои просфоры железны – пойти, так грызть. И ходил Разбойник по всему белу свету, искал Николая Ивановича. И вот стали лапти протаптываться, стал посох приламываться, стала шляпа прогнаиваться, стала просфора прогрызаться, а так Разбойник и не повстречал Николая Ивановича. И вернулся он к Бабе-Яге, но в избушку не всходил, потому что боялся. Да и Баба его бы не впустила, потому что и ей страшно было это сватовство. И держали они совет, и придумала хитрая колдунья, как им повстречать Николая Ивановича. И пошёл Разбойник в свой лес, и сел в своей пещере, и стал он придумывать, как бы ему весь белый свет ограбить. И тогда, конечно, Николай Иванович сам приехал к Разбойнику на своём волшебном велосипедике, чтобы сделать доброе волшебство и чтобы Разбойник не ограбил весь белый свет.

 

Финал сказки понятен. Николай Иванович посоветовал Разбойнику бросить злые дела, и Разбойник, конечно, преобразился. Он выбросил страшные злые пистолеты, слегка умылся, и оказалось, что он вполне ещё приличный кавалер. Советы Николая Ивановича он передал и Яге, и она, разумеется, тут же (шутка ли – ведь сватаются!) сожгла в печке колдовские вредоносные зелья, причепурилась и оказалась вполне подходящей партией для бывшего Разбойника.

И были они счастливы, и умерли в один день… Про то, что умерли, перед трёхлетней аудиторией я, разумеется, умолчал.